«Будем ждать следующего лета». Газета «Сибирский труженик» от 10.09.2004.
Из архива Олега Митяева

ОЛЕГ МИТЯЕВ: «СТАРАЮСЬ ПЕТЬ ЗАДУШЕВНО»

— Когда песни и стихи стали важнее всех ваших других профессий?

— Это происходило очень постепенно, и для меня было совершенно естественно. Причем, я бы не сказал, что сейчас поиск себя закончен. Он даже не слишком зависит от возраста — у некоторых это затягивается на всю жизнь. Возможно, и песни тоже пройдут и появится что-то другое, например актерская игра или проза. Я допускаю, что дороги и разъезды мне могут надоесть, а писательский труд станет милее. Я буду сидеть себе в Переделкине и пописывать. Это основной вопрос жизни: прислушиваться к себе и выяснять, чего ты хочешь на самом деле.

— Для концертов определена кремлевская сцена. Насколько это удачная площадка для подобных выступлений?

— Я считаю, что в этой жизни все меняется и, может быть, когда-нибудь выступления в Кремле приобретут другую окраску, другой аромат. Сейчас там, конечно, еще не выветрился дух партийных съездов, но, тем не менее, гораздо важнее не сам сосуд, а то, чем он наполняется. Подобные концерты впервые, и сам я бы никогда не догадался проводить их в Кремле. Как-то это слишком пафосно. Предполагалось участие Президентского оркестра, но это означало резкую смену течения жизни, ее естественности. Концерт будет камерный, доверительный, как всегда. Хотя несколько песен для нового альбома «ЖЗЛ» я попробовал записать с оркестром Кинематографии, и мне эта работа очень понравилась. Но это студийная запись, а на сцене я пока к такому повороту не готов. Поэтому в Кремле новые песни будут звучать, но без оркестра.

— Программа называется «Небесный калькулятор». Что собираетесь пересчитывать?

— У меня есть песня с аналогичным названием, вот слова из нее:
Небесный калькулятор ни на миг не собьется,
И мгновения, как вино, отсчитает и прольет,
что не вместит,
И вот оно…
Оно — и есть то самое, запоминающееся в жизни мгновение, которое должно быть у каждого.

— Известно, что вы большой любитель анекдотов. Больше нравится слушать или рассказывать?

— Нравится и рассказывать и слушать. Это же гениальные мысли народа в сжатом виде. Причем короткий или длинный анекдот — не имеет значения, важно, как выражена мысль и что в конце — четкая точка.

— В процессе гастрольных туров вы встречаетесь с разными людьми. Не устали от общения?

— Так получается, что чаще всего общаюсь с журналистами. Когда задают одни и те же вопросы, конечно, это сердит. Но когда есть интересный собеседник, что может быть прекрасней, посидеть поговорить о жизни. Если бы не журналисты, я бы над многими вопросами так и не задумался бы.

— Вы очень занятой человек, у которого время расписано по минутам, или можете отклоняться от графика?

— Я свой график придумываю сам, поэтому всегда могу отклониться от него. Ощущение того, что ты в любой момент можешь все прекратить, поехать или не поехать, — это дает возможность чувствовать себя свободным человеком. Хотя, когда проданы билеты и тебя ждут люди, — этот механизм уже трудно развернуть.

— Как относитесь к тому, что ваши песни исполняют другие?

— Каждый певец имеет право на свою интерпретацию, а слушатели разберутся, что им больше понравится, то и будут слушать. Песня ведь чем хороша — ты ее отдал, а она у тебя все равно остается. Я сам с удовольствием пою песни, которые мне нравятся, например Визбора. Но я не пою песен Высоцкого, хотя очень нравится, как он поет, но лучше я не могу.

— Что главнее — музыка или слова?

— Важна гармония между словами, музыкой и исполнением. Так как я сам являюсь автором и текстов, и музыки, и исполнения, у меня есть возможность компенсировать одно другим. Если музыка и слова не очень хорошие, стараюсь задушевно петь.

— Можете ли предсказать судьбу новой песни? Станет ли она «народной»?

— С возрастом и образованием самого автора меняется взгляд на народные песни. Заранее сказать, какая песня получится, какая нет, конечно, нельзя. Да и не мне решать, какая песня стала народной, какая нет. Но даже если хоть одну называют, этого уже достаточно, чтобы быть радостным. Мне приятно писать песни, для меня это не тяжкий труд. Но если это еще кому-то нравится, это вообще замечательно.

Источник: https://archive.aif.ru/archive/1726417

На вопросы «АиФ-Ярославль» ответил народный артист России Олег Митяев.

ОЛЕГ МИТЯЕВ: «ВСЁ В ЖИЗНИ НЕ СЛУЧАЙНО»

Сегодня почти на всех телеканалах есть шоу, «штампующие» звёзд эстрады. Их имена по окончании телепроектов очень быстро забываются, а люди исчезают с экранов. Что на самом деле нужно, чтобы стать знаменитым, рассказал в эксклюзивном интервью «АиФ-Ярославль» народный артист России Олег Митяев.

Как стать знаменитым?

Любовь Балашева, «АиФ-Ярославль»: Олег Григорьевич, если сравнить нынешнего молодого человека, например, из Ярославля, и вас, 20-летнего, живущего в Челябинске. Насколько велика разница в возможностях стать знаменитым у этих двух людей?

Олег Митяев:  От человека и времени это совершенно не зависит. Если раньше я предполагал, что у каждого есть судьба, то сейчас я в этом уверен на 100%. Приходит понимание, что всё в жизни не случайно. Бывает, какая-то мелочь выливается в целое дело.

Например, в детстве я выбирал, какой язык изучать в школе, в 5-м классе. И поскольку в группе английского языка места закончились, я спросил у мамы, что делать. «Учи немецкий, — сказала мама. — Ты на немца похож». Так я стал учить немецкий. Зачем — я не знал. Но, в конце концов, я попал в Германию, провёл там более 400 концертов и сейчас собираюсь выпустить диск своих песен на немецком языке. Это невероятно, что я вышел на этот уровень. Я мог бы без этого прожить, но судьба так распорядилась. И это только один пример. С другой стороны, есть теория, что надо надеяться на Бога, молиться, полагаться на него и не строить планов. Но и сидеть сложа руки тоже нельзя. Надо доводить начатое до конца, пробовать, набираться опыта… Всё-таки дать совет, как стать знаменитым, я, наверное, не могу.

- А если сопоставить преграды, стоящие на пути талантливого человека тогда и сейчас?

— Художника-мультипликатора Юрия Норштейна недавно спросили: «Над чем вы сейчас работаете?» Он сказал: «Я работаю над собой». Наверное, самое главное препятствие на пути к продвижению своего таланта, — это борьба с собой. Кому-то лень пойти и предложить свою музыку, стихи, повесть или картину. Кому-то — непривычно. Но надо с собой бороться. А самое главное — ответить себе на вопрос: куда пойти учиться? Я даже песню написал с таким названием. Прежде всего, надо посмотреть в себя и решить, к чему ты годен.

- А можно самому определить своё предназначение?

— Я думал, что можно. Просто надо взять «специальную книжку», полистать и в душе на что-то откликнуться. Но оказалось, что нет.

Уж сколько я пытался не писать песен! Приходят люди и спрашивают: «Ну что, исписался?» Я вздыхаю, но сажусь и пишу. Нельзя сказать, что это лёгкая стезя. Сидишь «допиливаешь», «достраиваешь» песню… Но если бы не было какой-то маленькой искорки, изначальной, то, наверное, я бы и не дописывал их. А вот где у тебя «заискрит» — в поварском деле, в швейном или в поэзии? Надо всё попробовать. (Олег Митяев закончил монтажный техникум, затем — Челябинский институт физкультуры по специальности «тренер по плаванию», в 1991 году окончил ГИТИС им. Луначарского (ныне Российская Академия театрального искусства). Песни пишет с 1979 года. — Авт.).

Что трогает до слёз?

- Ваши песни очень лиричны. На ваших концертах люди, бывает, плачут. А что вас самого может растрогать до слёз?

— Ой, если я начну рассказывать, сам заплачу. Вот буквально вчера приезжали два молодых человека из Челябинска, которые участвовали в съёмках документального фильма «Алёна в Стране чудес». Это картина о маленькой Алёне, которая занимается с девочкой-аутистом, тоже Алёной. С такими детьми очень сложно — они особенные, сами в себе, и очень трудно их оттуда вытащить наружу. А ей удалось! И когда показывали этот фильм во Дворце пионеров Челябинска на открытом уроке, был полный зал — 300-400 подростков. После просмотра фильма на сцену вышла главная героиня с этой девочкой и объявила: «А сейчас Алёна вам споёт». Наступила полная тишина. И Алёна запела…Тут просто любой заплачет. На этом уроке были знаменитые московские артисты, лауреаты премии «Светлое прошлое», спортсмены и космонавты — все они были в полном восторге и потом только об этом и говорили.

- Вы много лет живёте в Москве. Стали столичным человеком, или провинциал в вас ещё жив?

— Я — «многостаночный», «многоотросточный» провинциал. Очень много городов в провинции стали мне дороги. Но в Москве я вынужден был осесть. Поскольку столица — это перекрёсток всех дорог. А Челябинск всё-таки чуть в стороне. Но родина есть родина — там и детство, и юность… Другой не будет. И с родным Челябинском у меня по-прежнему крепкая связь.

- Вы артист с большим стажем. Ещё волнуетесь, выходя на сцену?

— Наверное, это теперь больше похоже на мобилизацию. Не волнуюсь, а мобилизуюсь. И даже если появляется какая-то безответственность, то это до первой помарки или ошибки.

Или слова забыл, или не ту струну задел. Живой интерес слушателя заставляет тебя выходить на его уровень. И так «заваривается» взаимный обмен энергией.

- Насколько вы честны в своих песнях? Строчка из песни «Он обманет вас любой ценой» — это про вас?

- Эта строчка, так получилось, написана даже не про одного человека. Но и про меня, конечно, иначе как я это могу знать? Так же, как моя песня «Воскресение» написана и про Шукшина, и про Высоцкого, и про Визбора. Про дорогого мне человека.

- Ваши песни помогают выжить в трудных жизненных ситуациях. Какие песни в таких случаях слушаете вы?

— Стыдно сказать, у меня таких случаев не было. Я иногда думаю: а случись у меня что-нибудь, не приведи Господи…Как себя поведу, неизвестно…То есть я какой-то непроверенный в этом смысле человек. Бережёт меня судьба.

Куда деваться от шансона?

- В Ярославле выступает много артистов, но, увы, традиционно лучше билеты продаются на попсу и шансон. Почему, как вам кажется, так происходит? Не перепутаны ли понятия бардовской песни и шансона?

— Давно есть замечательное слово — шансон. Но сейчас его испортили. Есть великие традиции французского шансона, где текст очень важен. Это и есть та авторская песня, о которой мы мечтали, когда я этим увлёкся. Но какой-то неумный человек придумал понятие «русский шансон», под которое подогнали блатняк, тюремные песни. Теперь и не знаешь, как называть это направление. Осталось верным только название, данное гением Высоцкого, — авторская песня. Есть ещё название — городской романс. А на самом деле это хорошие стихи, положенные на хорошую музыку и прочувствованно спетые. Но сегодня этого, увы, нет, какую программу ни включи. У нас существует пропасть между каналом «Культура» и каналом «Шансон». Предположим, 70 процентов населения включат «Шансон» и скажут: «Какой ужас!» И переключат на канал «Культура». А там идёт концерт из Венской оперы, до которого они не доросли в музыкальном смысле. И получается, что слушать нечего. Посередине только попса. И что с этим делать, как поднимать планку? Я потерял всякую надежду, что ситуацию можно изменить. Но с собой ничего поделать не могу. Я продолжаю писать так, чтобы мне это нравилось.

Беседовала: Любовь Балашева

Фото: АиФ/ Любовь Балашева

Источник: http://www.yar.aif.ru/culture/persona/oleg_mityaev_vsyo_v_zhizni_ne_sluchayno

ГАЗЕТНЫЙ ВАРИАНТ

Автор интервью Ольга Шепитько. г. Донецк. Газета «Комсомолец Донбасса» 14 февраля 1988 год.

Олег Митяев в этом году отмечает свой 60-ый день рождения. В честь юбилея бард приехал в Челябинск с большим сольным концертом и рассказал «Челябинскому обзору» о долгожданной пенсии и сложной судьбе современной авторской песни.

В гримерке Олега Григорьевича было светло и тихо. По внутреннему радио драмтеатра сообщали, что до концерта 20 минут, а зал уже почти полный. Митяев подстраивал гитару.

— Олег Григорьевич, поговорим об авторской песне?

— О-о-о… Это надолго! А зачем вам эта тема дурацкая? Авторская песня же никому не нужна.

— Но на вашем концерте аншлаг…

— Это, скорее, исключение какое-то.  Меня сложно назвать глубоким поэтом. В интервью я уже как-то говорил, что дотянуться до Пушкина и Пастернака я не в состоянии. Но по сравнению с текстами, которые я писал раньше, могу похвастаться — я расту. Меня «не крутят» по телевидению, а это значит, я опередил общий уровень образованности нации. Чем глубже тексты, тем быстрее «отворачивается» аудитория.

— Как вы думаете, с вашим поколением авторская песня прекратит существовать?

— Не знаю, я же не Господь Бог. Лирика и романтика бессмертны. Без лирики люди не смогут. Но она, вероятно, примет другую форму. Например, мелодичный рок. Люди не перестанут писать и изливать свою душу лирически.

— Раз не перестанут, так, может, и в вашем жанре появятся новые авторы?

— Они появляются. Только они никому не нужны, их нигде не показывают. Когда мне говорили, что их специально не показывают, я не верил. А сейчас я просто в этом уверен! Мало того, что не дают пробиться новым исполнителям, не показывают даже Булата Окуджаву. Нигде! Даже на канале «Культура». «Все на продажу понеслось, и что продать, увы, нашлось. В цене все то, что удалось, и спрос не сходит на интриги». Визбора помните? Вот и все.

— Авторские песни не приносят денег?

— Авторство в целом их не приносит. Ни Пушкин, ни Цветаева, ни Пастернак не были олигархами. Их некому было пиарить. Вот и за бардов никто «браться» не хочет, а я уже говорил в одной программе, что XXI век — это век пиара. И чтобы юноша в поисковике ввел фамилию какого-то великого поэта, учитель должен его очень хорошо прорекламировать. А до этого еще стать примером, авторитетом для ученика, если хотите.

Авторскую песню, конечно, можно превратить в индустрию. Но для этого нужно воспитать публику. Только если государство осознает, в какой страшной яме находятся все наше образование и воспитание, и попытается ситуацию исправить… По-настоящему исправить! Тогда лет через 20-25 будет публика, которая на дух не будет переносить голимую попсу и скажет: «Подавай нам Александра Сергеевича Пушкина или поэта Юрия Казарина, или Евгения Блажиевского».

— Я, к своему стыду, Казарина и Блажиевского не знаю.

— А здесь нечего стыдиться. Его никто не знает. Хотя (долгая пауза)… Именно этого мы и должны стыдиться! Юрий Казарин – прекрасный поэт из Екатеринбурга. У него очень глубокие, очень проникновенные стихи. Евгения Блажиевского вы не найдете нигде в магазинах. Понимаете, как это все страшно? «По дороге в Загорск» — потрясающий венок сонетов. Евгений Евтушенко сказал мне, что это великий трагический поэт. Но мы о нем даже не слышали! А вы говорите, «индустрия авторской песни»… Кому она нужна? Публику мы потеряли. Поголовное «обыдление» нации происходит. Вот это напишите обязательно (улыбается). Потому что это факт. Полная модернизация воспитания и образования — единственный просвет в нашем будущем.

— И все-таки вы современную авторскую песню знаете хорошо. Язык бардов вообще как-то поменялся со времен Визбора и Окуджавы?

— Поменялся, конечно, но дело не в языке. Дело в таланте. Елена Камбурова со своей высокой поэзией выступает в музее Маяковского в зальчике на двадцать мест. А сами понимаете кто собирает стадионы в каждом городе. Мы дожили до того, что на главном канале страны звучит «гоп-стоп, мусорок» и «с одесского кичмана». Попса — это уже «определенный уровень». Но шансон… Куда дальше-то? Можно, конечно, опуститься еще ниже, и в театре им.Вахтангова показывать стриптиз. Битком народу будет!

Современное искусство не будит чувства, оно пробуждает инстинкты.  Страшно, на самом деле.

— «Фонд Олега Митяева» создавался, чтобы чувства пробудить?

— Да, наверное. В нашем фонде дети разных национальностей, из разных культур. Я хочу, чтобы все объединялись, благодаря таланту. Мы не строим глобальных планов, в будущее я вообще стараюсь не заглядывать. То, что делают дети фонда, кроме как красотой не назвать.

Они выступали на моем большом концерте в Москве в «Крокус Сити-холл». Пели вместе с Иосифом Кобзоном. Они, правда, думали, что Леонид Лейкин, который с ними репетировал, это и есть Кобзон. А когда Иосиф вышел на сцену и стал петь по-своему, не так, как дети учили, они совсем расстроились. Но все равно молодцы, я ими горжусь.

— А собой гордитесь?

— Про себя не люблю говорить. Я восхищаюсь другими людьми. Например, Федором Конюховым! Вот ведь бесстрашный человек. Кругосветные путешествия, на плоту через океан, по миру на воздушном шаре… Мы с ним как-то сидели, болтали. Он рассказал, что собирается опускаться в Мариинскую впадину в ближайшее время. «Федор, — говорю, — зачем? Неужели ты не можешь остановиться?». Он улыбнулся и ответил: «Вот сколько ты песен написал? 250? 300? Может, хватит уже? Сколько можно писать! Вот и я остановиться не могу». Удивительный человек. Знаете анекдот: «Приходят грабители в квартиру Федора Конюхова. А он дома. Прикинь?!» (смеется).

— Вы всегда, как говорится, «на позитиве»?

— Про меня как-то сказали: и утро у него доброе, и прошлое светлое, а стоит чуть-чуть покрепиться — и будет лето. Ну, вот как-то так само получается. И песни такие пишутся.

— Современный Челябинск вас не расстраивает? Что хорошего вы можете сказать о родном городе сегодня?

— Я всегда рассказываю один пример. Детство я провел в Ленинском районе. Учился в школе №59, играл во дворе с мальчишками и девчонками, «гопников» не боялся. И здесь были скверы, парки, ухоженные аллеи, хорошие дороги. Я мог выбрать любой кружок, любую секцию. Это было такое счастливое время. Город меня вдохновлял. И если бы мне тогда сказали: «Закрой глаза и представь, каким будет Челябинск через 50 лет» — я бы взахлеб рассказывал о своих мечтах. Но прошло полвека: моя 59-я школа снесена, как и многие другие постройки в Ленинском районе. Сотни ветшающих зданий. На каждом углу либо шиномонтажка, либо ларек сотовой связи. И как-то грустно. Провинциальность чувствуется во всем.

В будущее, я уже говорил, не заглядываю. В Челябинске все от людей зависит. Если у них будет желание слушать авторскую песню или другую хорошую музыку, если они не будут погружаться в бытовуху, политику или проблемы ЖКХ, не станут злоупотреблять с алкоголем или принимать наркотики — жизнь наладится.

Но объективно оценивать Челябинск я не могу, потому что это моя Родина. И запах испорченного металлургическими заводами воздуха вызывает у меня только восторг. Он у меня в крови. Только сейчас я понимаю, что это вредно для здоровья. Но по мне, это офигительно. Я просто возвращаюсь в детство, и душа моя радуется. Дура (смеется).

— Ощущаете свое 60-летие?

— Ну, это юбилей (смеется). На самом деле, сбылась моя мечта! Со второго класса я хотел выйти на пенсию. Правительство всячески пыталось отодвинуть этот срок, но я успел. Официально каждый месяц получаю 17 тысяч 500 рублей, и также официально могу ничего не делать.

Возраст — штука сложная. Все чаще понимаю, что я ничего не понимаю. В детстве было спокойно, что за тебя все взрослые решат. В среднем возрасте уже появились сомнения: точно ли я все понимаю? А сейчас… не понимаю ничего!

— «Сейчас же хочется до слез, а вот не верится — и все»?

— Это было написано о внутреннем состоянии, скорее. Но в окружающем мире действительно во многое не верится. Была раньше прекрасная идея коммунизма, но развалилась из-за нечестных действий. Заповеди коммунизма несильно отличались от Господних. Потому что идея благая была. И мы знали, к чему мы стремимся. Хорошее поощрялось, плохое наказывалось.  А какое было воспитание! А образование! Сейчас непонятно, куда идем…

— Мечта о пенсии сбылась. О чем мечтаете теперь?

— А вы на какой предмет спрашиваете? (смеется). Когда мне слушатели задают такой вопрос, я вообще список декламирую. Шучу, конечно. Сегодня мои мечты связаны с детьми, потому что… (задумался). Потому что так получается, вот и все!

А еще на мои концерты в Челябинске приходят люди, которые меня давно знают. С кем-то росли, с кем-то учились, с кем-то общались. Это всегда очень волнительно. И я давно подумываю сделать концерт в своем родном дворе на улице Новороссийской.

Концерт получился действительно домашним. Митяева в родном городе всегда ждут, с какой бы программой он ни приезжал. «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались» — известная песня даже для тех, кто не знает слова «бард». А лучше бы знали! Есть в этих песнях что-то трогательно-русское, как говорят на наших посиделках: «Душа развернулась, а потом завернулась обратно». Но никакой пошлости и вычурности. Аккуратные мелодии, лиричные тексты и романтика широкой души. Олег Григорьевич хоть себя глубоким поэтом не называет, но таковым является однозначно. 

Беседовала: Наталия Хомякова

Фото: Ярослав Наумков

Источник: http://ob-zor.ru/intervyu/sovremennoe-iskusstvo-ne-budit-chuvstva-ono-probuzhdaet-instinkty

Фрагмент книги Александра Чуланова «Вернемся, как в апреле птицы»

Чуланов Александр. [Беларусь, Минская область, Минск] (род. 21.04.1939, ум. 03.03.1994)

Журналист, путешественник. Видеокамера на одном плече, на другом — обезьяна Чикита, ревниво не подпускавшая к хозяину особ женского пола. Чуланов — спортивный инструктор, мастер спорта.  Работал в газете «Физкультурник Белоруссии», редакции молодежных программ Гостелерадио. Вел передачу  «Ветер странствий» на Белорусском телевидении.

«КАК ЗДОРОВО, ЧТО ВСЕ МЫ ЗДЕСЬ СЕГОДНЯ СОБРАЛИСЬ…»

Известный бард и народный артист России Олег Митяев поделился впечатлениями о городе и горожанах с корреспондентом «Карабашского рабочего»
Несмотря на постоянно идущий дождь, публика с нетерпением ожидала выхода на главную сцену города исполнителя авторской песни Олега Митяева. Строки из его произведений многим известны с самого детства: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…», «Лето – это маленькая жизнь…».
Без песен челябинского барда, сегодня, пожалуй, не обходится ни один из уральских походов. И в Карабаше, благодаря живописной окружающей природе, живет немало любителей туризма, которые с удовольствием поют под гитару песни Олега Митяева. А песня «Таганай» давно уже стала неофициальным гимном уральских туристов.
- В вашем городе живут потрясающие люди, – отметил сам Олег Григорьевич. – Они не только слушали, но и сами пели мои песни. И даже в непогоду настроение получилось праздничным.
С Карабашом связаны и яркие впечатления молодости Олега Митяева. Выпускник Челябинского института физической культуры увлекался спортом и любил ходить в горы и лес, где и рождались трогательные и близкие каждому строки. И однажды лесные тропы завели его на гору Юрму, которая, кстати, оправдала свое башкирское название – «не ходи туда».
- Когда мы пошли в поход на Юрму, то поспешили и заблудились, – вспоминает бард. – Стали искать дорогу, пошли наугад с середины маршрута. К счастью, на нашем пути попалась деревня Сак-Елга, где мы провели два дня, набрались сил, а затем покорили желанную вершину.
Жителям нашего города в главный праздник лета Олег Митяев пожелал здоровья и заботы со стороны государства. Ведь город, расположенный в окружении поистине альпийских пейзажей, и сам должен быть благоустроенным и ухоженным.

Источник: http://kr74-online.ru/news/society/kak-zdorovo-chto-vse-my-zdes-segodnya-sobralis-1672

Уроки воспитания Олега Митяева

Полина — кореянка, Даниил — беларус, Эмиль из Казахстана, Эдуард — немец, Аня — полька, Туркан из Азербайджана… «А я Ларошь, мой папа из Конго, но сам я уральский парень». 9 июня в Челябинске прошел концерт-презентация детского интернационального ансамбля «Мировые песни» студии Олега Митяева. К сожалению, для очень узкого круга зрителей: представителей губернатора и Министерства культуры Челябинской области, меценатов студии, родителей участников, друзей Фонда Олега Митяева, реализующего сразу несколько социально значимых инициатив. Этому проекту еще нет года, но ребята спелись так крепко, что, несомненно, достойны бОльшей сцены. Многоязычный репертуар — а в исполнении коллектива звучат песни на русском, французском, английском и даже непальском языках — транслирует мысль о главном: дружбе, толерантности, диалоге культур и бережном отношении к миру. Но как родилась такая идея? Что она значит для своего создателя? И как он воспринимает все то, что происходит сегодня? Чем живет и дышит Олег Митяев?
Мы узнали из первых уст.

- Честно говоря, шла, думала: а, детский коллектив… Удивили. Совершенно искренне в этом признаюсь. Но почему именно межнациональная основа? Это какая-то сверхидея, чтобы все детки имели разные корни?

— Нет, мне кажется, что сегодня этого не хватает. Есть такое слово – антропия, распад. И как-то все распадается, а хотелось бы, чтобы объединялось. Знание языка другой национальности объединяет, сближает.

- Значит ли это, что, чтобы попасть в студию Олега Митяева, нужно иметь не только русские корни?.. Что является принципом?

— Талант. Попасть в студию – это другая история. А что касается ансамбля «Мировые песни», это только талант.

- Какова ваша роль? Продюсер в целом – понятно, но насколько вы участвуете в жизни этого коллектива?

— Пока очень мало, потому что все только началось. И началось довольно-таки мощно, я сам не ожидал. Думал, будем долго раскачиваться, выбирать. А мы как-то собрались и уже выиграли несколько конкурсов. И мне кажется, выиграем еще не один, но именно потому, что не стремимся к победе, а создаем красоту.

- Каким вы видите будущее этих ребят?

— Не вижу. Не вижу я будущего, потому что не заглядываю. Мы не планируем ничего, мы просто, повторюсь, создаем красоту. Делаем так, чтобы нам было приятно и людям хорошо. А на какой уровень это нас вознесет – не самое главное.

- Что сейчас происходит с авторской песней? Жива ли она?

— Мертва уже.

- Почему спрашиваю: мои друзья, которые бывают на фестивалях, ездят и на Ильменку, и на Грушинский, говорят, что авторов не осталось, приезжают только исполнители. Как видите ситуацию вы?

— Я считаю, что люди, занимающиеся культурой в нашей стране, убили авторскую песню и добивают поэзию, потому что у нас нигде этого нет. Везде Интервидение, шансон и все, что приносит деньги. Об этом думают все. А о будущем нации мало кто думает.

- Я почувствовала, и когда читала интервью с вами, и сегодня, что у вас есть свои претензии к телеиндустрии…

— К руководству страны у меня есть претензии.

- И пыталась понять: 20 лет назад – примерно тогда я впервые услышала, как поет Митяев, — вас тоже не было ни на радио, ни на телевидении, но ваши песни расходились молниеносно, а сейчас…

— Это объясняется низким уровнем того, что я делаю.

- В смысле?

— Потому что низкий уровень образованности нации выдвигает вперед таких неглубоких поэтов, как я. А дотянуться до Пастернака и Пушкина мы не в состоянии. Если бы Пушкин приносил деньги, то его бы с утра до вечера крутили на телевидении.

- Но вас же тоже не крутят.

— Это мне комплимент. Значит, я расту. Значит, я опередил общий уровень образованности нации. К сожалению. Чем я глубже и выше образовываюсь, тем больше теряю аудитории.

- А, вот вы о чем! То есть 20 лет назад уровень был ниже, чем он становился выше, тем становилось меньше аудитории.

— Я думал, что мы вместе с аудиторией будем расти. Читать высокую поэзию, как-то образовываться, а оказалось, что я вырвался вперед. И стал элитным. Становлюсь.

- Насчет элитной поэзии. Мне интересна ваша точка зрения на мнение одного из критиков об альбоме «Ни страны, ни погоста»: «Попытки перекладывать Бродского на музыку уже делались — «Рождественский романс» был когда-то давно, в конце 80-х, в репертуаре группы «Мегаполис». Отрывки из «Речи о пролитом молоке» используются группой «Дети Пикассо». Теперь вот бард Олег Митяев замахнулся «на Вильяма нашего, так сказать, Шекспира». Все три попытки объединяет одно — все они одинаково неудачны. И дело не в величинах талантов композиторов, а в мощи поэзии Бродского. Попытка втиснуть ее в любые музыкальные рамки равносильна потугам взрослого носить детскую обувь…»

— Михаил Михайлович Козаков тоже поначалу отнесся к альбому пренебрежительно, а потом прослушал его раз сто. Даже когда в Россию приехал и в больницу попал, включал его снова и снова, удивляясь себе: «Что я, институтка какая-то, слушать Митяева с утра до вечера?» И написал статью в газете о том, как восхищен этим альбомом. В конце концов сделал спектакль, в который включил эти песни. Такая высокая оценка знающего человека, не вызывающего сомнений в своей компетенции, меня радует. Потом, знаете, Министерство культуры Италии пригласило нас прошлым летом на остров Искья и вручило премию Бродского за этот альбом. Так что Джоконда может выбирать, кому нравиться, а кому нет.

- Как поживает Ильменка? В прошлом это был мощный фестиваль. Настолько ли он мощен сейчас, и если нет, то что должно произойти, чтобы он звучал?

— Кто-то сказал, что XXI век – это век пиара. Пиар в XXI веке заменил людям разум. Потому что мы не видим. Все наши лучшие достижения в области культуры, поэзии, литературы не пропагандируются. Чтобы молодой человек набрал в компьютере имя Пушкина, очень сильно должны поработать учителя. Учитель должен бы стать культовой личностью, особенно классный руководитель в школе. Я сколько лет уже бьюсь головой о стенку и повторяю из раза в раз: образование и воспитание – наша национальная идея, без этого мы вообще никуда не двинемся. А авторская песня – это ступенька к большой поэзии. Популярная музыка гораздо ниже. Но мы и на эту ступеньку не можем забраться, на ступеньку авторской песни. И делаем все для того, чтобы спускались ниже и ниже. Вернее, мы ничего не делаем, чтобы будить высокие чувства, мы занимаемся тем, что будим инстинкты. А настоящее искусство должно будить чувства. Как я красиво…

- Вчера я готовилась к встрече, изучала ваши интервью и нашла высказывание, очень точное, на мой взгляд, про разницу между лириками, поэтизирующими действительность, и романтиками, уходящими от нее в придуманные миры. А днем раньше я наткнулась на спецпроект «Русского репортера»: они опросили тысячи человек в стремлении найти женщину, отражающую идеалы эпохи. Я прошу вас как человека, умеющего видеть прекрасное в обыденном, порассуждать о красоте и о том, какие черты вы назвали бы красивыми в преломлении дня сегодняшнего.

— Красота — вневременное понятие. Михаил Анчаров в свое время написал: есть женщины надменные, гордые, скабрезные, оскорбительные, и даже если они красивые, они не вызывают восторга, а есть женщины любящие, простые, духовные, возвышенные — перед такими и пальто в грязь. Красота, конечно, в гармонии внутреннего и внешнего. Красоту нельзя объяснить, но показывать ее, учить видеть красоту – обязательно. Самый большой минус нашего воспитания в том, что мы этим не занимаемся. Мы строим заборы и вешаем замки. Мы ищем какие-то системы, которые не позволят человеку украсть. Разрабатываем их, вместо того, чтобы воспитывать человека, который не будет воровать. Мы строим тюрьмы. И абсолютно не занимаемся тем, чтобы научить детей видеть красоту. А ведь человек, который получает от этого удовольствие, не будет делать плохих вещей.

- «Тонут домики в хляби,/Снова город Челябинск – /Мой родственник и чудак –/Сизым смогом одетый,/Спит и видит, что где-то/Все, было бы все не так». В каком году написана эта песня?

— Давно. Наверное, в 87-88-м.

- Изменился ли город?

— Меня как раз больше духовная часть интересует, то, о чем мы сейчас говорили, чем внешний облик. Хотя… Я всегда привожу этот пример: 50 лет назад я бегал по Ленинскому району, учился в 59-й школе, сейчас уже разрушенной, и из окна у меня справа было озеро, прямо – оранжерея трубопрокатного завода, ровные улицы, асфальтированные, красивые, свидетелем строительства которых я был. Детская библиотека, музыкальная школа, Дворец культуры, Дворец спорта – все стояло на своих местах для того, чтобы молодой человек развивался. И все секции были открыты передо мной, все кружки. И если бы тогда, в это счастливое время (как сказала одна писательница, рай у нас у всех был – это детство), мне сказали: а вот сейчас закрой глаза и представь, что будет через 50 лет. Просто можно захлебнуться от восторга, вообразив себе эту красочную жизнь.

- Как-то не захлебывается…

— И вот я открываю глаза: в Ленинском районе все перекособочено, снесено, разрушено. Если не шиномонтаж на первом этаже, то «Евросеть». И не чувствуется заботы о нашем будущем, только о хлебе насущном. Что вырастет на этом, очень мало кого волнует. Это относится не только к Челябинску.

- Сегодня очень многие ругают его – и свои, и чужие. Вы выросли в Челябинске, часто приезжаете сюда, но смотрите все-таки не изнутри. В каком состоянии город? Так ли он плох, как о нем говорят?

— Мне на самом деле очень сложно оценить Челябинск наряду с другими городами. Я прекрасно вижу какую-то провинциальность и в облике города, и в людях. Глазами. Но ничего не могу с собой поделать, потому что, вдыхая загрязненный воздух Челябинского металлургического комбината, я испытываю восторг. Это пробуждает картины детства, юности. Очень многое негативное мне дорого, это свое, родное, поэтому оно меня не возмущает. А мозгами я понимаю, что должно возмущать.

- Каким вы видите будущее Челябинска?

— Будущее никому неведомо.

- Должен ли он оставаться промышленным городом?

- Главное, чтобы люди в нем оставались людьми. Тогда появится много хорошего в нашей жизни. Во всех сферах: в экономике, ЖКХ, медицине, образовании. Воспитание – золотой ключ ко всем проблемам. Что мы будем разговаривать о мелочах? Какой может быть облик, если человек думает о наркоте или где выпить полстакана водки, который сразу вознесет его на высокий духовный уровень. А вот получить удовольствие от симфонического концерта – здесь надо воспитателям поработать. И здоровье сохраним, и душу возвысим.

- Вы часто вспоминаете своих друзей – Макарова, Старикова… А сейчас за хоккеем следите?

— Нет.

- За «Трактор» не болеете?

— Конечно я болею за «Трактор» в отдельный – самый ответственный, самый решительный – матч. А так, чтобы следить за продвижением, этим занимаются другие компетентные люди. Дело в том, что учеба в институте физкультуры доказала мне, что спорт вреден для здоровья. Как сказал Жванецкий, если бы спорт был полезен для здоровья, то в каждой еврейской семье было бы как минимум по два турника. И еще он сказал, что если заниматься физкультурой, то можно продлить жизнь на пять лет, но эти пять лет надо провести в спортзале.

- Вспоминаю ваш рассказ про то, как вы пришли к Окуджаве и сказали: «Булат Шалвович, что-то не пишется, раньше писалось, а сейчас нет». На что он ответил: «А вы пока читайте». Сейчас какой период в вашей жизни: чтения или написания?

— Он всегда разный, этот период. Я сейчас тоже вспомнил: один дзюдоист пришел к олимпийскому чемпиону и спросил: «На что мне обратить внимание?» И тот ему дал простой совет, сказал: «Тебе не хватает выносливости, бегай кросс». Дзюдоист прислушался и тоже стал олимпийским чемпионом. Я Окуджавой, конечно, не стану, но совет был очень мудрый: так бывает, пока читайте. И надо сказать, это большое счастье, что я полюбил чтение в конце концов. Это уже очень большое удовольствие и увлечение до конца жизни.

- Не люблю спрашивать о творческих планах, но тем не менее интересно, вы сейчас работаете над новыми альбомами? Ждать ли нам?

— Сегодня во время выступления ребят я испытал большую радость и понял, что надо записать альбом наших детей, ансамбля «Мировые песни». Он будет и моим тоже. Потому что творческая энергия тратится точно так же, как на написание песни или работу в студии. Я счастлив от того, что они пели, вызывая восторг. Нужно сделать, чтобы их услышали другие. А у меня сейчас, наверное, период накопления. Потому что случился выход на пенсию. 60 лет. Мне назначили 17 500 рублей, и теперь я могу спокойно сидеть, ничего не делать)))

- Где можно услышать ваши новые песни?

— На концерте.

- Как вы относитесь к тому, что любую вашу песню можно прослушать и бесплатно скачать в Интернете? Александр Розенбаум, например, с этим борется, не каждую его песню так сразу найдешь.

— Я хорошо к этому отношусь. И всегда хорошо относился. Поздно на пенсии менять себя. Я всегда был счастлив от того, что кто-то поет мои песни. Тот же Розенбаум на юбилее спел мою песню «Норильск», выучил и спел. Это невероятно. И непросто в нашем-то возрасте. Свои-то песни не все помнишь, а чтобы еще и чужую… Или наша затея — «Митяевские песни». Четыре альбома вышло, сейчас формируется пятый. Прекрасно спел «Небесный калькулятор» Володя Пресняков. Валерия подтвердила свое мастерство в исполнении, Тамара Гвердцители и многие другие.

- Вы считали, сколько у вас песен?

— Это отдельная история. Я, собственно, не считал. Но необходимость возникла, когда Федор Конюхов спросил меня… Вернее, я его спросил, когда узнал, что он собирается в кругосветку на воздушном шаре: «Федор, зачем тебе это все надо? Сколько можно уже? Ты два раза был на Эвересте и на веслах пересек океан, зачем ты опять подвергаешь свою жизнь риску? 63 года тебе». Кстати, до вылета осталась неделя: из Австралии он стартует и туда же должен приземлиться. И он мне задал встречный вопрос: «А ты сколько песен написал?» Я так прикинул, где-то 250. Он говорит: «Ну и перестал бы, хватит уже. Зачем тебе писать дальше?»

- Успокоение — это плохо.

— Правильно. Поэтому он и летит на воздушном шаре.

- А вы летите в творческом плане или чувствуете успокоение?

— Песни кончатся только тогда, когда кончатся впечатления. А они есть. Вот сегодня был восторг. Он остался после концерта и, как в облаке, iCloud, будет храниться и когда-то превратится в песню. Либо частично, либо целиком. Это может быть трагичное, нехорошее впечатление или радостное, или даже не иметь знака – все равно.

- А вообще рождение стиха – это больше результат вдохновения или…

— Можете даже не формулировать дальше. Это вопрос, на который ответить невозможно. И прекрасно сказал Михаил Михайлович <Жванецкий>: «Сидишь-сидишь, пишешь-пишешь, что-то фигня какая-то получается. Значит, хит». Вот и все. Как это делается?..

- Пять лет назад вы сказали: «Мне уже 55, а я многих вещей не понимаю». Что-то с тех пор изменилось?

— Нет. И это подчеркивает бардак, который нас окружает. Когда-то в 6 лет я думал: взрослые же все знают. В чем счастье детства? Ты надеешься на этих взрослых, что-нибудь да придумают, и живешь спокойно, потому что уверен: тебя не обидят. Потом был средний возраст, и я думал: что-то я не все понимаю. Сейчас мне 60 лет, и я ничего не понимаю, что происходит. Раньше мы строили коммунизм, и у нас был моральный кодекс строителя коммунизма, не сильно отличающийся от заповедей Господних. Очень хорошие постулаты, формирующие духовно. И мы к этому стремились. Это поощрялось, воспитывалось. Было множество фильмов, песен, произведений искусства. Сейчас мы никуда не идем.

- Почему? У нас есть национальные идеи.

— Патриотизм называется. Я, как и много лет назад, не понимаю, что это такое.

- Вы не патриот?

— Это сложный вопрос. Когда-то давно я думал: вот идет война, а какой-то счастливчик еще до ее начала уехал в Бразилию и сидит, пьет кофе, курит сигары, у него полный порядок, молодец, вовремя свалил. А потом я вдруг понял: а как же народ? Он будет здесь страдать, а я, значит, уеду из страны?.. Нет. Но сейчас уже задумываюсь, потому что мои устремления, оказывается, никому не нужны. Я так хотел, я так стремился, я проводил большой фестиваль песни и поэзии, искал на это деньги, приглашал бардов, поэтов, чтобы Первый канал все снял и показал. В четыре часа дня концерт бардовской песни поставили… Как-то неказисто. Зато шансон, передача «Три аккорда», в прайм-тайм, во всю широту возможностей Первого канала. Речь же не обо мне. Есть Городницкий, есть Вера Полозкова, есть выдающиеся поэты современности и наши классики. И они никому не нужны. Мы их вообще никому не показываем. Я потерял всякую надежду, что нужен этой стране. Хочу что-нибудь сделать, а мне не дают. Антенны ассоциации «Все настоящее – детям» в разных городах пытаются что-то сделать для детей, попавших в трудную жизненную ситуацию, но это абсолютно негосударственное дело. А государство должно прийти и поклониться в ноги этим людям и сказать: «Чем вам помочь, ребята, вы такую трудную работу выполняете, это же никаких нервов не хватит, вы же свою жизнь на это кладете, давайте мы вам чем-нибудь поможем?» Никто не приходит. Наоборот. Люди ходят, обивают пороги, потому что не вписываются в программу.

- Что должно произойти, чтобы ситуация изменилась?

— Я не пророк. Не знаю, что должно произойти. Многих спрашивал. Все приходят к выводу, что надо вспахивать свою грядочку, делать свое дело, и все. Но то, что государство в этом не участвует, печально. Так и напишите.

Олег Степура. Сколько бы не наглаживал лирический герой бездомного котика, жалея, прежде всего, самого себя, а с участковым ему придётся общаться в дальнейшем всё чаще и чаще. И поделом.

«Я ушёл в апреле — я нашёл повод»

Господи! Бедная женщина! Жить с романтическим алкоголиком, который вместо благодарности ищет повод соскочить и опуститься на дно уличного братства. Видите ли, ему захотелось «лета»! Эта женщина не давала ему лета. Он, видите ли, «замёрз, укутываясь в твой холод». А у тебя у самого есть что положить в семейный очаг во имя тепла семейной атмосферы?

«Я ушёл в апреле»
Ты ушёл, гад, в апреле, потому что как раз начинается дачный сезон — нужно картошку сажать! И теперь вместо того, чтобы наблюдать, как подрастают всходы молодой картошки, ты поёшь «тихо подрастает на щеках щетина». Нет, ну, кроме рифмы «скотина» я тут ничего больше предложить не могу.

Исповедь человека дна.
«Лето — это маленькая жизнь». Есть жизнь большая, достойная, полноценная, насыщенная событиями. Жизнь ответственного человека. А есть жизнь «маленькая» — жизнь никому не нужного бездомного котёнка, с которым отождествляет себя в данной песне лирический герой.))

Владимир Земнухов. Я добавлю еще одну рецензию :)))
Автор предыдущей рецензии, очевидно, не совсем внимательно смотрел клип. А между тем, в нем нет ни одного няшечного котенка, все присутствующие в клипе животные рода Felis — ободранные, грязные, но злые и гордые бездомные коты, нутром чувствующие в лирическом герое своего собрата. И пускай этот собрат сейчас оступился, потерялся, разнюнился и рассиропился — ему нужно помочь, чтобы он нашел себя, чтобы снова стал злым и гордым (нужных степеней грязности и оборванности он уже достиг).
Если к лирическому герою и могут быть предъявлены претензии — то именно и только насчет того, что он потерял берега реальности. Но он сам понимает, что это временно, что эта маленькая жизнь (лето) уже скоро закончится и ему придется принимать реальность, в которой, на самом деле не он «замерз, укутываясь в … холод» — наоборот, замерзла его жена. И начала кой-куда кой к кому забегать погреться. А когда у мужа (который всегда узнает обо всем последним) наконец-то открылись глаза и он, сделав гордый вид, ушел (на самом деле — подавленно уполз), она тут же рванула с этим кое-кем греться на море. Вот с какого моря она могла вернуться в начале лета? И на какое море могла поехать в мае только что брошенная мужиком баба? И могла ли она туда поехать одна? И нахрена ей это надо — куда-то ехать, когда единственный и неповторимый повод для раздражения наконец-то сдристнул за горизонт? :)))))))))))))))

Владимир Земнухов. Нас нифига не интересует историческая правда — она слишком скучная :)))))))))) мы живем в вымышленной реальности — в которой есть не люди, а персонажи, которые не врут ваааще никогда, а токмо выполняют предписания аффтара + пожелания режиссера
иначе — наш снобизм под угрозой вымирания :))))))))))

Олег Степура. Из архива МВД РФ

В 90-е годы в Подмосковье вовсю орудовал гастролёр по кличке Митяй. Пользуясь приятной внешностью, сладким голосом и наличием музыкального слуха, Митяй с гнусным цинизмом втирался в доверие к одиноким гражданкам, паразитируя на их лучших женских качествах. Особенностью криминального почерка Митяя являлось преднамеренное спаивание работников органов МВД (участковых). При этом в качестве орудия спаивания Митяй использовал полиэтиленовые б\у пакеты, дабы затруднить проведение дактилоскопической экспертизы с целью идентификации личности подозреваемого.
Ловелася и донжуаня налево и направо, альфонс Митяй истоптал своими грязными ногами не одну чистую девичью душу. Оставляя после себя растерзанные надежды, надруганную веру и убитую любовь, негодяй Митяй в преддверии лета, как правило в апреле, покидал своё насиженное логово. Его визитной карточкой была надпись яркой губной помадой на зеркальной поверхности трюмо «Лето — это маленькая жизнь». Эта надпись являлась своеобразным «контрольным выстрелом», добивающим очередную жертву. » Не было жизни! Не жизнь это!» — как бы утверждал Митяй, упрекая несчастных потерпевших в отсутствии имманентно присущих женскому полу качеств, воспетых поэтами всех известных эпох.
Обвиняя своих жертв в отсутствии тепла, Митяй, глумясь, подчёркивал «презумпцию вины» потерпевших.
Однако, экспертиза, проведённая членами центрального аппарата МВД (имена, должности и размеры приводятся в приложении) убедительно доказала, что все женские характеристики отвечают необходимым требованиям.
Короче, звоните «02», если кто что знает.

Олег Митяев отмечает 60-летие. По идее, надо было бы расспрашивать его о вехах и датах, песнях и грядущих концертах. Однако сегодня воспитанием подрастающего поколения он озабочен гораздо больше, чем сочинением новых песен. Предъюбилейное интервью получилось не особо музыкальным и совсем не праздничным. Зато актуальным.
– Фёдор Конюхов, которому вы посвятили песню «Просыпаясь, улыбаться», однажды пожелал вам достичь своего полюса. А вы всегда говорите, что к племени покорителей себя не относите…

– Мы с ним очень разные. Наверное, поэтому нас друг к другу и притягивает. Я человек обыкновенный, к подвигам не готов. Каждому, как говорится, своё. Мне досталась «трудная» функция лежать на диване, встречаться с друзьями, ходить в баню – такая вот «технологическая» необходимость, иначе ничего не напишется. Главным для меня было вовремя понять, что всё правильно и так и должно быть. А Фёдор Филиппович – настоящий герой: всё уже вроде бы в этой жизни попробовал и преодолел – и оба полюса, и все высочайшие вершины мира, и океан на вёслах. Казалось бы, пожинай заслуженные лавры, пиши мемуары. А он решил лететь вокруг земли на воздушном шаре, поднявшись на высоту в 10 000 метров! Силой духа этого человека невозможно не восхищаться. Такие, наверное, и существуют на земле для того, чтобы мы – простые и обычные, столкнувшись с серьёзным испытанием, видели перед собой наглядное доказательство того, что человеку по силам гораздо больше, чем мы можем себе представить.

– Немногие мужчины способны честно признаться в собственном негероизме…

– У Ахматовой есть «Поэма без героя», а я в своё время собирался написать «Поэму без героизма». Предпочитаю быть честным. Негероев-то на земле гораздо больше, чем суперменов.

– Неужели это единственное самоопределение и даже стоящий на пороге юбилей не вызвал в вас потребности определить, кто вы?

– А смысл? Я человек, а каким должен быть человек, определено в заповедях Господних. Нам остаётся только им следовать, независимо от того, чем мы занимаемся в этой жизни. А юбилей… Отмечать 50-летие мне очень понравилось: сижу на сцене, мои песни поют Тамара Гвердцители, Валерия, Сергей Безруков. Красиво! Звоню на днях Валерии, говорю, что надо бы песню какую-нибудь на очередном юбилейном концерте исполнить. А она мне: «Только не говори, что прошло 10 лет!» Прошло! 19 февраля в Крокус Сити Холле соберётся замечательная компания – Иосиф Давыдович Кобзон, Александр Маршал, Александр Иванов, Эдуард Артёмьев. Это будут торжественные проводы на пенсию. Приглашаю всех!

– Ни на какую пенсию вас публика не отпустит. Даже не надейтесь!

– И я ей за это искренне благодарен. Люди, которые приходят на мои концерты, ищут в песнях ответы на вопросы, которые мучают их в жизни. И пока они приходят, есть смысл в том, что я делаю.

– И таких людей много. Тот же Крокус, имеющий репутацию самого гламурного зала, на вашем фестивале «Крепитесь, люди!» был полон. Сегодня, на мой взгляд, он нам даже нужнее, чем два года назад.

– Людям – да, наверное, нужен. Авторская песня – это в каком-то смысле ступенька к большой поэзии, до которой человеку неподготовленному сразу и не дотянуться. А так он сначала каких-то простых авторов слушает, потом к Окуджаве перейдёт, а там уже и Пушкин с Пастернаком на горизонте возникнут. Мы и задумывали этот фестиваль с таким расчётом, чтобы привлечь не только тех, кто давно любит авторскую песню, но и неискушённую публику, чтобы постепенно вести её по тропинке к высокой поэзии. Мы прекрасно отдавали себе отчёт в том, что слушателя надо воспитывать, процесс это долгий, и фестиваль – процесс! Первый канал на идею откликнулся, концерт показал и… всё. Тот же шансон там был подан гораздо ярче и мощнее: мол, именно это народу нравится, именно это ему и нужно. И деньги делаются на таком контенте. Конечно «нравится», если шансоном теле- и радиоэфир буквально переполнен, а авторская песня в нём практически не слышна. А то, чего нет в эфире, для слушателя как бы и не существует вовсе. Круг замыкается: авторской песни нет в эфире – слушатель её почти не знает, а значит, и потребности её слушать у него не возникает; то, в чём нет потребности, не приносит денег, а то, что не приносит денег, отсутствует в эфире.

– Есть надежда этот круг разорвать?

– Честно? При нынешнем положении дел – нет. Никакой! Поддержание достойного культурного уровня своих граждан – задача государства, а не шоу-бизнеса. Но чиновники от культуры отказались поддержать не только совсем молодой фестиваль «Крепитесь, люди!», но и уже зарекомендовавший себя Ильменский фестиваль, и даже существующий много лет легендарный Грушинский. Слава богу, власти на местах выделяют какие-то деньги и помогают фестивалям авторской песни, понимая, что та же «Груша» – это намоленное место, куда тянет огромное количество людей, и даже если никакой организационной работы по его проведению не будет, он всё равно состоится.

– Была у вас мечта создать Дом авторской песни. Как обстоят дела с её воплощением?

– Никак. Уже и не мечтаю. Владимир Владимирович Путин, когда я ему эту идею высказал, ответил: «Олег, чтобы наш разговор не повис в воздухе, напишите официальное письмо». Я написал. Он ответил и даже распоряжение соответствующее написал министру культуры РФ, в Департамент культуры Москвы и в Фонд Олега Митяева. И хоть бы кто из чиновников пальцем пошевелил! Я бился-бился, пока, наконец, не понял, что должен буду всё бросить – все свои песни, все концерты и все педагогические затеи – и посвятить пробиванию этой глухой стены всю оставшуюся жизнь. Но и в этом случае ещё не факт, что будет результат. Каждый метр в Москве – золотой, если не платиновый. И никакой чиновник не осмелится отобрать у богатых людей даже несколько этих десятков квадратных метров: Дом авторской песни не будет приносить такой же прибыли, как магазин или банковский офис. В соображениях выгоды утонуло даже распоряжение президента! Повторюсь: проблемы культуры – это государственные проблемы. Но государство, видимо, так не считает.

– Однако наша весьма неповоротливая государственная система потихоньку начинает поворачиваться к ним лицом…

– Слишком медленно и неохотно. Это должен быть не плавный поворот, а стремительный разворот на 180 градусов от того курса, которым государство шло все эти годы. Мы уже не одно поколение потеряли и сколько ещё потеряем! Строим тюрьмы для преступников, вместо того чтобы возводить дворцы для детишек. Потому что по-прежнему все хотят заработать деньги. Не завтра, а сию минуту. Много и с минимальными усилиями. И в кризис это желание становится только острее.

– Тем не менее вам удаётся объединять и педагогов-энтузиастов, и ответственно мыслящих предпринимателей – как иначе удавалось бы вам и вашим сподвижникам отдавать всё настоящее детям!

– Да, без этой потрясающей команды там, у меня на родине, в Челябинске, и без тех, кто нам помогает, ничего бы не было. Это замечательные люди, понимающие, как надо воспитывать детей, чтобы из них не вырастали воры и убийцы. Мы помогаем детям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации, именно у них выше риск оказаться на самом дне. Ребята поют в хоре, занимаются английским, астрономией, даже киностудия своя есть. Наша челябинская инициатива превратилась в Ассоциацию «Всё настоящее – детям». Сейчас она объединяет больше 30 городов. Я много езжу по стране, общаюсь с такими же, как мы, энтузиастами и с ужасом убеждаюсь, что восстановить ту отлаженную систему внешкольного воспитания, какая у нас была прежде, чрезвычайно сложно, если вообще мы уже не опоздали это сделать. У нас было счастливое детство. В моём родном Ленинском районе славного города Челябинска были и Дворец культуры, и Дворец спорта, и библиотека, и музыкальная школа – всё рядом, всё доступно, из кружков и секций можно было не вылезать. А сейчас всё в запустении или еле дышит, отдав большую часть помещений если не шиномонтажу, то «Евросети» какой-нибудь. Мы строили коммунизм, были заняты делом. Да, мы его не построили, но нами руководило нечто большее, чем личная выгода. Моральный кодекс строителя коммунизма, между прочим, не сильно отличается от 10 заповедей. Живи честно, работай честно. Это надо в человеке воспитывать. Но нам не до того, мы другим заняты – строим заборы повыше, ставим замки понадёжней, нанимаем охранников посильнее и ставим системы наблюдения. И всё это вместо того, чтобы воспитывать людей, для которых воровство немыслимо по определению, а не из страха перед наказанием.

– Воспитывать сложнее, чем строить заборы. Но главное, забор – личное дело, а воспитание – государственное…

– Не просто государственное, это должно стать нашей национальной идеей. Я абсолютно убеждён в этом. И этим должны заниматься не только педагоги в школах и воспитатели в детских садах, но и все лучшие люди нашего общества. К нам в Челябинск делиться опытом приезжают Евгений Ямбург (академик, директор славящегося своими инновациями московского центра образования № 109. – В.П.), Михаил Казиник (известный искусствовед, музыкант, писатель и просветитель. – В.П.) – это потрясающие люди, такие, как они, должны воспитывать воспитателей. И они, несмотря на весь их авторитет, тоже бьются как рыба об лёд. И что мы имеем? Министра образования Ливанова, как и его предшественников, уже сколько времени критикуют со страшной силой? Уже всем ясно, насколько порочна навязанная ими система образования! И что? А ничего! Он снова выходит на трибуну и рапортует, как у нас всё прекрасно с образованием и воспитанием. А тем временем люди в разных городах России тихо и незаметно, без пафоса и исключительно на собственном энтузиазме занимаются воспитанием ребятишек, которым, повзрослев, придётся отвечать за судьбу страны, а государство им не только не помогает, оно даже не смотрит в их сторону. Я кажусь вам брюзгой?

– Вовсе нет. Чем больше таких голосов, как ваш, тем больше шансов, что нас всё-таки услышат…

– «Жаль только – жить в эту пору прекрасную…»

– А вдруг дотянем? Может, не всё ещё потеряно, если народ в двадцатиградусный мороз штурмом берёт выставку Серова?

– Это исключение, а не правило. Во всяком случае пока. И не в том беда, что мы недотянем, можно было бы утешать себя тем, что дотянут наши дети или внуки, но не получается. Государство озабочено политической ситуацией, решает проблемы в ЖКХ, строительстве. Но если бы оно на протяжении последней четверти века занималось воспитанием своих граждан, сегодня и масштабы, и уровень этих проблем были бы меньшими.

– Слушая вас, ловлю себя на мысли, что по жизни вы, похоже, руководствуетесь старой как мир мудростью: делай что должен, а там будь что будет. Ничем иным я для себя ваш уникальный оптимистичный пессимизм объяснить не могу.

– Спасибо моим предкам по линии мордвы – они были лириками, а лирики поэтизируют окружающую действительность. Больше всего я жалею о том, что не все люди лирики. Так жалко, что не все умеют радоваться простым вещам – тёплому дождику, чистому снегу, хорошей песне… Кому-то это счастливое свойство даётся от природы, но большинству надо воспитывать его в себе. Видите, опять к воспитанию пришли. С него всё начинается, к нему всё и сводится…

Беседовала Виктория ПЕШКОВА

Источник: http://lgz.ru/article/-7-6542-18-02-206/krepites-lyudi-skoro-leto/