Олег Митяев исполняет песню «Сказание о новых временах в селе «Непутёвка»   на слова и музыку Геннадия Васильева и Алексея Иващенко.

Летают мухи низко, ответственный момент —
По всей земле Российской идет эксперимент,

Непутевка — в парадном убранстве, из уезда приехал в село
Капитан — предводитель дворянства, и урядник с клинком наголо.
Донести повеление свыше до селян предводитель спешит:
«Старый барин на пенсию вышел, выбрать нового вам надлежит».
«Царь велел» — говорит урядник, чтоб народ выбирал господ,
И я всех запру в курятник, кто господ не признает.

Местный писарь прослыл скандалистом: «Тут сомнение вышло меж нас,
Не уступка ли социалистам этот мудрый царевый указ?»
Но уверенность в души вселяя, предводитель ответ дал простой:
«Демократия лишь укрепляет наш родной крепостнический строй».
«Слышь ты, писарь»- говорит урядник — «Ты сомненья эти брось,
А не то запру в курятник, чтоб с народом был поврозь»

А народ разошелся — куда там, «Мы готовы, давно уж пора!
Мол давай, выдвигай кандидатов, и Царю- государю — УРА!»
А простая старушка Анисья из-под носу слезинку смела:
«Юрьев день», говорит, «Дождалися! Неужели же я дожила!»
«Эй ты, бабка» — говорит урядник — «Ты язык-то прикуси!
А не то запру в курятник, как ведется на Руси!»

«Вот» — сказал предводитель дворянства,
за портретиком слазив в карман, —
«Граф Цимлянский, борец против пьянства, кандидат от Российских дворян»
«Стойте, стойте, вдруг писарь заахал, здесь же кворума нет ой,ой,ой,
Без него — не избрать даже графа, хоть дворянство и наш рулевой!»
«Ты, дупло! — говорит урядник — Что мне кворум, тьфу, ерунда!
Я его запру в курятник, ежли сыщется когда».

Вышла Фроська в цветастом наряде «Мой мужик был бы барином — во!
Мы даем на семейном подряде пять оброков замест одного».
«Так уж лучше меня! — крикнул Степка — А не Фроськиного пентюха,
Я налью православным по стопке, а масонам пущу петуха!»
«Я вам кто? — прохрипел урядник — Я вам полицейский чин!
Щас запру вас всех в курятник, без дознательства причин»

Кто-то гикнул, рванули рубаху, кандидатов сыскалось штук семь,
Но сперва дисциплиною пахло, а потом перестало совсем.
Выдвигали, как в пьяном угаре, аж ворота сорвали с петель,
Кто-то крикнул «А хрен ли нам барин! Дайте волю — устроим артель!»
По деревне ходит парень, вся рубаха в петухах!
Видно, парень очнь смелый, не боится ничего.

Писарь крикнул «Свободу печати!», но народ его не поддержал,
Потому что глаголей, да ятей, всех крючков этих не уважал.
Но зато, как услышал про волю, да с землицей, да чтоб при коне,
То уж тут началося такое, что и мухи прижались к стерне.
«Вы, хамье, умойте хари! — Предводитель зарычал —
Отпишу — говорит — государю, эксперименты чтоб кончал».

Но стихию поди, обуздай-ка! Заработав огромный фингал,
Только к ночи посредством нагайки, всех в курятник урядник загнал.
А безвинной старушке Анисье в толчее повалили плетень.
Вот-те, бабушка и «дождалися», вот-те, бабушка и «Юрьев день».

То березка, то рябина, куст ракиты над рекой,
Край родной, навек любимый, где найдешь еще такой!
Непутевка, Непутевка, ты — родная сторона,
И никто нас не исправит, только мать — сыра Земля!