Олег Митяев и Константин Тарасов. Концерт в кафе  «Перекресток» 12.02.97 г.

Самолет на Африку отчалил,
Где сливово-черные зулусы.
Я тебя, конечно, опечалил,
Но какие я купил здесь бусы!
А еще изящных два браслета
Из камней дешевых, но красивых,
Ну и шляпу для тебя на лето
Со шнурком, какую ты просила.

Припев:
Не скучай! Не скучай!
И в окно не гляди часами,
Ведь февраль — он короткий самый,
Ну а в марте меня встречай.

Желтый рай февральской бирюзою
Слепит наше северное зренье,
Жаль, что всех цветов не взять с собою
Для тебя с причудливых деревьев.
Жаль, нельзя набрать в ладони ветер
И каскад, сползающий змеею.
Но, быть может, я срисую вечер
С ярко-красной вспаханной землею.

Припев

По слезам прирученных мустангов
Я недавно только догадался,
Что тебе ни бусы и ни манго
Не нужны, и лучше б я остался.
Там, в Москве, сейчас, наверно, слякоть
Или снега снова навалило,
И не скучно, если шить да стряпать…
Ну куда ж ты столько наварила?

Ведь никто сегодня не заглянет,
Спит наследник, и портфель уложен.
Ты на март не сетуй — он нагрянет,
Но приход скорейший невозможен.

Припев

1995 г (Альбом «Письмо из Африки»)

Олег Митяев и Константин Тарасов.
Концерт в кафе «Перекресток» 12.02.97 г.

Звенит телефон за стеной
Настойчиво, гулкими «SOS! SOS!»,
Разбрасывая по чужой
Квартире короткий вопрос:

«Куда ты уехал, куда?
От комнаты этой пустой,
К которой ведут провода
Нежней паутинки простой?»

И ни забытого зонта, ни сувенира,
Навроде теток с коромыслами из Гжели,
Ни фотографии вдвоем и над квартирой
Летает эхо: «Неужели? Неужели?»

Ах, неужели на заправленной постели
Уже ни разу ничего им не приснится
Скрипят качели во дворе: «Ах, неужели?»
Как будто на зиму оставшаяся птица.

Звенит телефон в синеву,
За окна, где в небе тоска
Стоит, натянув тетиву,
И хочет вот-вот отпускать.

И заскользит стрела, отправленная метко,
И разобьет стекло с каракулями стужи,
И потечет тоска в наш дом с холодным ветром,
И я озябну, ощутив, что я не нужен.

Но это потом, а пока
Звенит телефон за стеной,
И кажется, что никогда
Ничто не случится со мной.

А там, в квартире незнакомой, кто-то плакал,
Не подходя упрямо, не включая света,
И, наподобие вопросительного знака,
Спина тряслась, как будто веточка под ветром.

А я не слышал. Я был рядом и не слышал…
Гудки кружились, как листвою засыпая
Следы того, кто в синеву куда-то вышел,
И это все, что я запомнил, засыпая.

1996 (Альбомы «Лето – это маленькая жизнь», «Нелучшие песни»)